из дальних
странствий
возвратясь...
страница [1]
nnn
Ни один из уважающих себя путеводителей по Арлю не пропустит
случая, чтобы не посоветовать вам посетить знаменитое кафе, в котором частенько
бывал Винсент Ван Гог, и которое запечатлено на одном из его знаменитых полотен
«Ночное кафе». Поддались и мы этим советам и без труда отыскали его на одной из
немногочисленных площадей города.
Теперь оно называется «Ван Гог». Если встать вдоль его
фасада в ту точку, с которой писал художник, то не останется и тени сомнения –
это действительно оно! Как же было не отужинать здесь, в том самом месте,
которым не гнушался великий и безумный импрессионист.
День плавно переходил в вечер. Было около семи – то самое
время, когда жизнь провинциальной Франции вновь оживает и переходит в вечернюю
фиесту. Многочисленные кафеюшки и ресторанчики постепенно заполняются
посетителями, среди которых большую долю составляют разноязычные туристы.
Осмотрев интерьер кафе с деревянными полами, скамьями и многочисленными репродукциями Ван-Гога на стенах, мы расположились за одним из длинных столов. Засуетились официанты. Их внешность не оставляла сомнений – Ближний Восток или север Африки. Памятуя о том, что все это некогда были французские владения, мы пришли к единодушному выводу – арабы. На всякий случай детям, с которыми мы путешествовали, было настоятельно рекомендовано общаться с нами на русском. Без применения иврита – береженого – бог бережет…
Подали меню. Как практикуется почти во всех подобных
заведениях Франции, оно было только на местном языке. Французским из нас никто
не владел и пришлось прибегнуть к помощи обслуги, попросив объяснения
написанного. Молодой человек с характерной внешностью на вопрос «Do you speak
English?» бордо ответил: “Yes”, но на этом, как выяснилось, его познания языка туманного Альбиона
закончились. Он без предупреждения, как ни в чем ни бывало, перешел на
французский и стал нам в ускоренном темпе объяснять кулинарные особенности тех
блюд, в названия которых мы указывали.
Это не помогло, так как мы все равно
ничего не поняли. Пришлось попросить прийти кого-нибудь другого, с кем можно
было бы хоть как-то изъясниться.
На смену молодому официанту появился
маленького роста пожилой француз. По его повадкам и манере общения с
подчиненными мы поняли - это хозяин. Его знания английского были несравненно
богаче. Он знал, что рыба – это «Fish”, мороженое – «ice-cream”, но названия сортов мяса и для него оказались тайной.
После непродолжительной, - минут десять
- беседы с ним с использованием
русских, английских и испанских слов, рисунков и даже пантомимы, мы наконец-то
пришли к взаимному пониманию и сделали заказ на одиннадцать блюд – по числу
сидящих за столом.
Ждать пришлось недолго. Минут сорок. По
французским понятием это вообще молниеносно. Трапеза здесь расценивается не
только как процесс утоления голода, но и как процесс общения. Поэтому обычный
обед или ужин в ресторане может растянуться на два, а то и на три часа…
Наконец-то блюда были поданы и с аппетитом съедены. Настал
час платежа.
Надо сказать, что мой товарищ, еще при изучении меню
прикинул сумму, которая обойдется нам за желание отужинать в знаменитом кафе.
Какого же было его удивление, когда все тот же маленький пожилой француз принес
нам счет. По сравнению с ранее прикинутым, написанное разнилось в большую
сторону ровно на одно блюдо. Чаевые в квитанции не были учтены. Мы поняли –
предстоят долгие переговоры с не говорящим
по-английски человеком. Переплачивать никто не собирался.
Мой товарищ тактично указал французу на ошибку, объяснив ему
на английском (а на каком же еще!), что нас одиннадцать человек, а счет подан
на двенадцать блюд. При этом он улыбнулся, добавив «С кем не бывает!» Видимо, с
таким же успехом можно было говорить на русском или на языке суахили – француз
ничего не понял. Или сделал вид.
С упорством, достойным лучшего применения, он вновь указал
на подсчитанную им сумму, доказывая, что она верна. Все это мы поняли скорее по
интонации и жестикуляции, нежели из его французской речи.
И вновь мы попытались ему объяснить, что готовы заплатить за
одиннадцать порций, а не за двенадцать, как это значилось в счете.
Ответная речь хозяина была как две капли воды похожа на и
его первый спич. Он упорно стоял на своем.
…На пятом раунде переговоров мой товарищ, человек и без того
вспыльчивый, - взорвался.
То ли от возмущения, переполнявшего его, то ли от страстного
желания вдолбить в голову тупого француза свою правоту, он произнес последнюю
отчаянную речь, используя все доступные ему языки, напрочь забыв об
осторожности. Привожу ее на языках оригиналов: «Sir, we are eleven. Not twelve. Let`s
count according to heads…» («Сэр, нас
одиннадцать человек. Не двенадцать! Давайте считать по головам…») И он начал
методично считать, указывая на каждого едока: «One, two, three… ten…»
(«Один, два, три…десять…») Подходя к последней цифре он неожиданно для себя и
всех нас подвел итог: «Сах аколь («всего» - иврит ) eleven (одиннадцать – англ.). И для большей убедительности, а скорее для
собственного удовлетворения, добавил на родном языке: «Теперь ты понял,
придурок?»
Последовавшая за этим
сцена достойна пера Гоголя. Вернее его гениальной находки в виде немой сцены.
После почти минутного замешательства француз воспрял и бодро залопотал… на
иврите. Причем в его речи почти не прослушивался акцент. Стоявшие поодаль
официанты после такого же замешательства уже умирали со смеху. Было ясно, что и
им этот язык не чужд.
После случившегося переговоры резко
продвинулись. Нам больше не пришлось убеждать хозяина в количестве едоков, а он
постоянно извинялся за ошибку и, лихорадочно делая новые подсчеты, регулярно
повторял «Слиха, таити. Ани ло ганав…» («Простите, простите! Ошибся. Но я не
вор!..» – иврит) Вот в последнее было трудно поверить!
Придя к соглашению по поводу суммы, я
подал ему кредитную карточку для окончательного расчета.
Расписавшись в квитанции, и вернув ее
французу, я вдруг прочел в его глазах желание получить причитающиеся ему
чаевые. Но у меня желания платить не было. Никто не любит, когда его пытаются
обмануть…
Я аккуратно положил кредитку в портмоне и, ехидно улыбаясь, сказал ему на русском: «Фунт прованского масла тебе, а не чаевые…» Он, конечно же, не понял этой русской идиомы, но по произнесенной мною интонации точно догадался - сегодня у него не самый удачный день…
2005 год
