Сегодня, в самом начале XXI века, на нашей планете существует уже бесчисленное множество территорий, охраняемых государством, - так называемых «национальных парков». Но среди их числа бесспорно первым в этом списке стоит американский Йеллоустоун (Yellowstone). Не потому, что он самый большой, или самый ценный своими природными богатствами. Есть и побольше и побогаче. Просто он – самый первый в мире

Принимая решение о большом путешествии по Соединенным Штатам, мы с друзьями запланировали обязательное посещение этого заповедника. По рассказам, услышанным ранее от уже бывавших здесь, по сюжетам "Клуба кинопутешествий", виденным еще на старой, теперь уже очень далекой родине, - мы знали, что это одно из самых красивых мест на земле.

Прилетев в ближайший международный аэропорт Солт-Лейк-Сити, мы арендовали автомобиль и совершили трехсоткилометровый бросок на север, - поближе к Йеллоустоуну. Проехав вдоль знаменитого Соленого озера, и полюбовавшись на необъятные просторы американской прерии, к вечеру добрались до маленького захолустного городка по имени Айдахо-Фоллс.

Об американской глубинке можно рассказывать много. Мне в свое время, еще в Советском Союзе, приходилось ездить в командировки по самым отдаленным уголкам необъятной. Но я и предположить не мог, что американская глушь будет столь похожа на то, что я видел много лет назад и уже успел основательно подзабыть. Обветшалые домишки, разбитые дороги, старые драные машины, которым, казалось, в обед сто лет. Стало понятным - судить о Соединенных Штатах только по Нью-Йорку нельзя. Мы увидели другую Америку. На одной из бензозаправочных станций не оказалось привычного туалета, - только деревянный домик с отверстием. Без воды. Нищета везде одинакова, - даже в самой богатой стране мира.

А вот небольшая гостиница, в которой мы остановились на ночь, оказалась довольно симпатичной. Да, собственно, нам и надо было всего лишь переночевать, ибо поутру нас ждал Йеллоустоун.В шесть утра мы стартовали. Надо было проехать еще 60 миль...

Парк находится на территории штата Вайоминг. Вернее значительная его часть. С севера небольшая площадь числится в штате Монтана, а с запада - в Айдахо. Через эти, западные ворота,  мы и въезжали.

Заплатив 20 долларов с машины, и получив недельный билет на право посещения заповедника, мы пересекли контрольный пункт. За свои кровные  нам еще вручили свежую газету "Йеллоустоун" и карту охраняемой местности. Позже мы оценили важность этого подарка.

***

Парк раскинулся на территории 9000 кв. км. Если вам ни о чем не говорит эта цифра, то приведу небольшое сравнение. Территория нашей страны - около  20000 кв. км. То есть Йеллоустоун  - это примерно половина Израиля. И еще несколько цифр, чтобы потом к ним не возвращаться.

Протяженность автомобильных дорог парка составляет 370 миль, или 600 километров. В год здесь бывает около трех миллионов посетителей.

Кроме того, для туристов, любящих путешествовать с рюкзаками за спиной, здесь проложено около двух тысяч километров пешеходных троп.

Территория парка находится в активной сейсмической зоне на высоте 2500 метров над уровнем мирового океана. Благодаря вулканической деятельности здесь находится десять тысяч термальных источников и примерно 250 действующих гейзеров. В этой охраняемой зоне успешно размножается 18 видов рыб, 5 видов земноводных и пресмыкающихся, около трехсот видов птиц и 60 видов млекопитающих.

***

Странное дело, но пересечение границы на КПП ощутимо почти физически.
Еще две минуты назад мы выехали из современной цивилизованной Америки, а через несколько сот метров попали в дикую, первозданную природу. Даже мобильные телефоны, которые были при нас, издав прощальный сигнал, дали понять, что связи с современным миром уже нет.

Нам предстояло за один день проехать по дорогам парка около двухсот миль, преодолевая горные перевалы, спускаясь в долины и ущелья, останавливаясь в самых интересных туристических местах обзора. Подъемы в горы и спуски в долины для современных машин не проблема. Но уши пассажиров точно отслеживают это своеобразие рельефа.

Случилось так, что при планировании путешествия еще в Израиле на Йеллоустоун мы отвели только один день. Но когда мы проехали первые десять миль, не успевая смотреть по сторонам и любоваться потрясающими пейзажами, мы поняли как жестоко просчитались.
Нам, урбанистам, и недели мало, чтобы в полной мере насладиться этим давно забытым чувством – восприятием живой природы...

***

Встречных и попутных машин было много. Конечно не столько, сколько на «хайвеях», но тоже достаточно. Когда навстречу все чаще стали попадаться легковушки, тащившие за собой домики на колесах, мы поняли, что опытные путешественники приезжают сюда не только полюбоваться на первозданную природу, но и просто отдохнуть несколько дней от цивилизации. Совершенно случайно – просто повезло – мы приехали в парк за неделю до того, как перекрывают на зиму главные перевалы основной кольцевой дороги. А ведь это было только самое начало сентября. Напомню читателю, -  заповедник расположен на высоте почти трех километров. Осень с проливными дождями и зима с обильными снегопадами и лютыми морозами приходят сюда значительно раньше.
Но для нас в этот день, как по заказу, светило солнце.

 ***

Смотровые площадки стали попадаться все чаще и чаще. И мы поняли - будем останавливаться на каждой туристической точке - не посмотрим и десятой доли наиболее интересных и красивых мест. Вот тут то и пригодилась дарованная карта. Внимательно изучив ее, мы наметили несколько самых интересных и значительных мест и  тронулись исполнять составленный план.

Мы ехали по долине вдоль не очень широкой, но полноводной реки Йеллоустоун, давшей имя заповеднику. Река плавно и величаво несла куда-то свои воды. Но уже через насколько миль неожиданно, прямо у нас на глазах, рухнула в ущелье, и превратилась в бурлящий и кричащий водопад, падавший с огромной высоты и несшийся со скоростью гоночного автомобиля. Как было не остановиться, и не посмотреть на это великолепие!

Мы подошли к краю пропасти. И хотя место обзора было оборудовано для туристов, все равно при взгляде вниз стало жутко. Внизу, на стометровой глубине еще совсем недавно спокойная речка с неистовой силой разбивалась об огромные многотонные валуны, вздымая вверх мириады брызг.Над другой стороной ущелья нависала отвесная, абсолютно гладкая каменная стена - мечта экстремалов-скалолазов.

Здесь совсем недавно, какие-то двести-триста лет назад, произошло последнее землетрясение, образовав ущелье, остановив  плавное течение реки и превратив ее в потрясающий водопад.

В горах трудно определить на какой высоте ты находишься в данный момент. Мы поняли, что забрались уже высоко, а долина, по которой ехали, оказалась плоскогорьем. Трудно было поверить, - еще четверть часа назад мы говорили о том, что неплохо было бы искупаться в этой речке, - жаль не взяли с собой плавки. Но когда мы заглянули в глубокое ущелье, купаться расхотелось...

***
Наш путь пока лежал вниз на несколько сот метров.  К одной из основных туристических точек – к Террасам, - нижней и верхней. Там, куда мы стремились, - согласно полученной карте, - средоточие термальных источников. Они медленно и без особого напора выбрасывают на поверхность свои горячие воды, обогащенные сероводородом. Воздух в этом районе имеет соответствующий запах, но это вполне терпимо. Кому-то даже нравится. По проложенным деревянным мосткам можно подойти к краю образующегося озера над которым застыло  белое облако пара. Температура воды достаточно высокая и желания пощупать ее не возникает. Гладь водной поверхности сплошь покрыта тонкой пленкой беложелтого цвета. Это сероводород, вырываясь на свободу под воздействием высокой температуры и окисляясь на воздухе, выпадает в виде кристаллов серы. В разных точках этой глади оттенки поверхности меняются. Можно видеть давно остывшие островки всех цветов. Но преимущественно желтого, - это цвет серы.  Разного вида бактерии окрашивают термальные воды в тот или иной цвет. Многократно покрываясь и постепенно остывая слой за слоем, они создают огромные площади окаменелой разноцветной поверхности, и благодаря рельефу местности, потрясающие по своей красоте каскады. По прошествии веков и тысячелетий эта масса твердеет и уплотняется, превращаясь  в ценный отделочный камень, именуемый травертином. Полюбовавшись на террасы, мы тронулись дальше, снова поднимаясь в горы.

Неожиданно после очередного поворота перед нами открылась странная картина. Исчез, как в землю провалился, густой зеленый лес. По обе стороны дороги на насколько сот метров вперед простирался безжизненный ландшафт – только густо стоящие мертвые деревья. Все без исключения. Можно было бы предположить, что этот участок парка пострадал от пожара. Случается такое – молния ударила. Но никаких следов обгорелых деревьев, коры, или веток не было. Перед нами просто стоял сонм стволов с торчащими ветками, - словно люди в ужасе - с распростертыми к небу поднятыми руками.  Лес в одночасье умер. Жуткое зрелище. Было полное ощущение неземной реальности. Словно когда-то (а может это было совсем недавно) неизвестные гуманоиды, прилетев на этот клочок земли, и не поняв этой роскошной цветущей, полной жизни зелени, превратили живые стволы в себе подобных…  И таких страшных ландшафтов нам встретилось несколько десятков.
Этот пейзаж еще долго был поводом для разговоров в машине, когда мы ехали по дорогам Йеллоустоуна. Но, тем не менее, мы так и не сошлись во взглядах, как погиб лес. Это осталось для нас загадкой.

***
В спорах и предположениях мы не заметили, как неспешный плавный ход нашего автомобиля еще более замедлился. Вскоре мы вовсе остановились. Пробка. Нам повезло – мы были в голове затора и смогли наблюдать причину остановки. Причина была существенной. Не по сути, а по весу – трехтонный бизон. Он стоял точно поперек  разделительной полосы, загораживая проезд в обоих направлениях. Было совершенно непонятно, какой мыслительный процесс шел в его огромной рогатой голове. Видимо он выбирал: пойти ли ему попить воды в реке, которая снова мирно и плавно текла рядом с шоссе, или пойти на другую сторону дороги и присоединиться к множеству своих сородичей, мирно отдыхающим на травке. Через пять минут бизон принял решение - стадное чувство победило, а у нас появилась возможность продолжить путешествие.
На самом деле бизонов в Йеллоустоуне бесчисленное множество. На них натыкаешься везде. Они сосредоточенно жуют, стоя в теньке у обочины дороги, принимают солнечные ванны в превосходной грязи пересыхающего ручья или бредут длинной вереницей по необозримой прерии. Трудно поверить, что всего несколько десятилетий назад эти животные были на грани вымирания. Но благодаря людям, начавшим упорно и бережно, практически с нуля, восстанавливать поголовье, сегодня в заповеднике по прерии кочует трехтысячное стадо.
Бизоны, впрочем, как и все остальные обитатели заповедника, здесь на особом положении. Они в свободной природе и по закону этой местности могут делать все, что им заблагорассудится. Трогать их запрещено. Впрочем, хотел бы я видеть смельчака, вступающего в спор с трехтонной махиной.

В разное время этого дня нам встречались и косули, резво перебегавшие дорогу, и сохатые, мирно пасшиеся на обочинах и  созерцающие потоки машин.  Будь мы в парке больше, чем один день, мы бы наверняка повстречали и медведей гризли, которые обитают здесь в большом количестве, и волков. Но в это раз они нам на глаза не попались, а жаль…

***
Любителям рыбной ловли в заповеднике, как это ни странно, можно заниматься своим хобби. Правда на определенных условиях, которые призваны защитить природу и привнести определенный доход в бюджет парка. Мы не относились к фанатам этого вида отдыха, но в полученной газете вычитали любопытные сведения по этому поводу. Сперва надо приобрести лицензию парка на отлов рыбы. Цена такого документа – 10 долларов. Не страшно. За год доход парка только на лицензиях составляет около 4 миллионов долларов.

Далее надо научиться безошибочно отличать друг от друга полтора десятка видов рыб, включая несколько видов форелей — одна-единственная ошибка может стоить очень дорого (в прямом смысле!), так как на определенные виды существует постоянный запрет. Например, нельзя ловить широко распространенного лосося Кларка или так называемую "зарезанную форель". Их нельзя ловить нигде в заповеднике. И только по одной-единственной причине, потому, что эти виды служат пищей и белоголовым орланам, и скопам, и медведям-гризли, и выдрам, и пеликанам… То есть, перечисленным животным эти рыбы нужны для выживания.

И наконец, нужно хорошо знать местность, поскольку не некоторых участках парка ловить-то рыбу можно, да уносить с собой нельзя! В таких местах рыбаки обязаны использовать крючки без "бородки", чтоб как можно меньше травмировать рыбу. Обычная же норма — до пяти рыбин определенного размера в день.

***
Наш день пребывания в дикой природе давно перевалил за середину. Мы спешили к главной достопримечательности парка. К его долине гейзеров.

Здесь находится и самый интересный и, можно сказать, главный гейзер, названный Old Faithful, что в достаточно вольном переводе на русский язык означает «Старый служака». С постоянством, заслуживающим уважения, он каждые 88 минут выбрасывает на поверхность столб воды и пара, достигающий высоты двадцати пяти метров.

Благодаря этому чуду природы, это место наиболее освоенное в парке. Здесь насколько гостиниц, часть из которых построена из оригинальных местных строительных материалов более ста лет назад.
В этом месте земной коры раскаленная магма подходит к поверхности всего на 5-13 километров и проникающие воды возвращаются на свет божий в виде гейзеров, горячих источников, дымовых отверстий и грязевых ключей.

Вокруг гейзеров организованы деревянные настилы. Идя по ним ощущаешь, что что-то бурчит, клокочет, и мечется где-то совсем рядом под вашими ногами.

Подходя к «Старому служаке» вы замечаете хорошо организованное пространство, заставленное скамейками. Пока здесь пусто, но через некоторое время, этот зал под открытым небом начнет заполняться людьми. Словно в театре на премьере. С тем лишь исключением, что нет здесь сцены.

Нет здесь и оркестровой ямы с едва слышными звуками настраиваемых инструментов. Но есть ощущение чего-то грандиозно готовящегося…

А еще есть небольшой холмик в двадцати-тридцати метрах от сидящих. Постепенно из отверстия в его вершине начинает пробиваться маленькая струйка пара. Одновременно с усилением паровыделения, народ подтягивается и плотнее усаживается вокруг гейзера. Именно в этот момент подошли и мы. Впечатление от увиденного было странным. Мне показалось, что мы присутствуем на некоем собрании в сумасшедшем доме. Огромное количество народа (в пик туристического сезона – до пяти тысяч человек) сидя на скамеечках, молча и сосредоточенно смотрит в одну точку. Сели и мы, уставившись туда же.

И вдруг, что-то заурчало, засвистело, пар с неистовой силой начал вырываться на свободу, а за ним с бешеной силой вверх ударила струя воды. Постепенно увеличивая напор, земля освобождалась от давящего на нее груза. Столб воды быстро рос и, наконец, достигнув наивысшей точки, начал медленно опускаться. В воздухе зависло облако пара, состоящее из миллиардов мельчайших капелек воды, в которых, как по мановению волшебной палочки, появилась потрясающая по своей красоте радуга. Ради этого зрелища стоило пролететь много тысяч километров!

Через три минуты все кончилось. А еще через пять минут плац опустел. Но теперь мы знали, - через 88 минут все повторится сначала. И опять «Верный служака» соберет толпу людей, и порадует их своим аттракционом. И снова, только что вытолкнутая из горящего чрева вода, начнет свой долгий обратный путь в глубь, чтобы вновь когда-нибудь вернуться к людям.

И так день и ночь, зимой и летом. Сколько веков, а может быть, тысячелетий это происходит? Никто не знает.
Невольно в голову начинают приходить философские мысли о сущности бытия. Ведь этот гейзер «работал» еще тогда, когда ни тебя, ни многих уже ушедших поколений не было на этой земле и в помине, и наверняка будет «жить» тогда, когда ты, пройдя свой земной путь, уйдешь в небытие.

Странное дело, что делает с человеком природа. В городе меня такие мысли не посещали…

***
Мы покидали Йеллоустоун вечером, выезжая через южные ворота. Промелькнул щит, из надписи на котором значилось, - наше короткое путешествие по живой настоящей природе закончилось. Заповедник прощался с нами.
Стало обидно, что нет возможности остаться здесь еще на несколько дней. Впереди уже ждали другие, давно запланированные,  перелеты и города.

Включились мобильные телефоны. Но звонить никому не хотелось. Мы ехали молча по темной предгрозовой прерии, думая каждый о своих впечатлениях от только что увиденного.
Через какие-то пятьдесят километров на горизонте возник световой абрис города по имени Джексон. Цивилизация опять встречала нас неоновой рекламой, зазывая посетить рестораны, бары, гостиницы.

Сказка закончилась…

Желтые камни
Йеллоустоуна